Меню

Акуля что шьешь не оттуля что это

Эх, Акуля!

— Акуля?!
Что жуёшь ты биг-мак не оттуля?!
— Ничего, матушка! Всё равно –
генМО!

Примечание:
1. оттуля — известная русским и аккуратным русскоязычным тонкость русского языка. Смотрите в Словаре В.И. Даля, с. 762, Оттоль, оттолева, отто(е)лича, оттуль и т. п.

2. генМО — генномодифицированный организм или организмы, современное высокоэффективное сырьё для пищевых продуктов; так же назыают ГМО — генетически модифицированный организм или генно-модифицированный объект.

3. биг-мак — круглый образец твердообразного пищевого продукта, напр. бутерброд известной фирмы МакДональдс, который можно начинать жевать с любой стороны; также называют биг-маг.

4. Как же понимать «не оттуля»? Поскольку биг-мак круглый, может показаться, что его можно начинать жевать с любой стороны. Вероятно, Акуля нашла оригинальный способ жевать биг-мак или так показалось матушке, которая своим вопросом обращает внимание Акули на несоответствие способа действий Акули представлениям матушки о правильном жевании биг-мака, который матушка впервые видит; Акуля пытается успокоить матушку, поясняя, что компоненты биг-мака изготовлены из современного высокоэффективного сырья для пищевых продуктов, генМО; но в Вашем, уважаемый читатель, понимании этот термин может означать всё что угодно; это не влияет на понимание сути диалога в целом, т.к. Акуле безразлично, какой объект и с какой стороны начинать жевать.

5. Я, как и каждый, употребляю всякие слова и сочиняю новые слова. Словари всегда запаздывают, поэтому бывает, что нового слова нет в словаре.

ОДНО ДЕЛО ДЕЛАЕШЬ, ДРУГОГО НЕ ПОРТЬ

«Акуля, что шьешь не оттуля?»

Рис. Е. Корегиной Однажды Ваня, сидя у окна, рисовал. Подошла бабушка, похвалила:

— Конура подходящая, и собака в ней, а окно сверх конуры без понятия.

— Учитель велел срисовать вид из окна: двор, сад. Я и начал рисовать наш двор. Это Жучка в конуре. А окно — это дом, что напротив нас. В окне нарисована кошка Муська.

— Тебе задано срисовать и двор, и дома, и сад. А у тебя Жучка да Муська весь лист заняли.

— Я и сам вижу, что несоразмерно, без плана. Сейчас Жучку с Муськой растушую карандашиком и всё сотру резинкой начисто.

— Про тебя, Иванушка, пословица говорится: «Акуля, что шьёшь не оттуля?» — «Я ещё, мамень­ка, пороть буду».

Рис. Е. Корегиной

Длинная нитка — ленивая швея

Есть ещё поговорка: «Длинная нитка — ленивая швея».

Была ленивая баба-молодка.

Нит­ку в иголку вдевать надо часто, а молодка этого терпеть не могла.

У окна шить сядет и нитку вде­нет длинную-предлинную.

Шьёт — рука в окно ма­шет.

Мимо шёл солдат.

Видит, кто-то ему из окна рукой машет.

Рис. Е. Корегиной

Солдат забежал в избу:

— Хозяйка, ты зачем меня звала, рукой в окно махала?

— Что ты, с ума сошёл? Я шью, нитка длинная, рука далеко машется.

С олдат и закричал сердито:

— Ты нитку-то укорачивай и солдата с дороги не ворачивай!

Одно дело делаешь, другого не порть

Рис. Е. Корегиной Кошка Муська, которую Ваня рисовал, прихо­дила два раза в неделю. Бабушка и Ваня думали, что Муська приходит в гости. Угощали Муську молоком и рыбой.

Муська была убеждена, что она приходит на работу, а угощенье считала заработной платой. Обязанностью своей считала, чтобы в квартире не завелись мыши. При этом работала в ночную смену — сидела в углу коридорчика и слушала. И вот какая случилась оказия (оказия – приключение, история).

Бабушка выкрасила жёлто-румяной краской — охрой — пол в комнате, покрыла белилами подокон­ник, чуточку приоткрыла окно и оставила в дверях щель, чтобы по комнате ходил ветерок.

Спать Ваня и бабушка легли в кухне, а Муська сидела в коридоре.

Ночью, сквозь сон, бабушка слышала, что Мусь­ка прыгнула и заворчала. Бабушка поняла, что Муська поймала мышонка. Но встать старуха по­ленилась.

По кошачьим правилам добычу надо было вы­нести на улицу. Муська почувствовала, что из дверей тянет холодок. Протиснулась в дверную щель, галопом проскакала по сырому окрашенному полу, прыгнула на подоконник. Здесь долго пляса­ла, пока выбралась на улицу.

Утром бабушка приоткрыла дверь в комнату и зашумела:

— Гляди-ка, Ваня, что натворила эта дрянь Муська! Пол наследила и своими лапищами разу­красила подоконник.

Бабушка бросила на пол полосу бумаги, Ваня подбежал к окну:

— Бабушка, а ведь красиво получилось! Точно цветочки красненькие!

— Я вам покажу цветочки,— ворчала бабуш­ка.— Пусть только Муська явится, я её ткну носом в эти цветочки!

Муська вернулась вечером за угощением. Ба­бушка поставила под нос молоко и рыбу, но пока Муська ела, бабушка делала ей строгий выговор:

— Запомни, Муська, пословицу: «Одно дело де­лаешь, другого не порть». Ты сделала важное де­ло— выловила мышь, но и я сделала дело — вы­красила комнату. Ты моё дело испортила.

Шей да пори, не будет пустой поры

Эту пословицу можно ко всякой бестолковой работе применить.

Читайте также:  Шить постельное белье курсы

Помню, ученицам велено было в двух комнатах оклеить простенки меж окнами. Они полосу обоев клейстером намазали и приклеили; побежали в дру­гую комнату — то же. Пошли поглядеть в первую комнату, а там обои под потолком просохли — ветерок из форточки прихватил,— и снизу крепко прихватило, от отопления. А середина отстала от стены. Эти девчурки разгоревались: что делать, как быть?

Пока ахали да охали, в другой комнате та же оказия: от форточек и от батареи верх и низ крепко притянуло.

Я на другом этаже работала, но забежала взглянуть, как у них дело клеится. Вижу, всё пу­зырём висит. Девчонки говорят: , а середина, как флаг, треплется.

Где пузырём вышло, мы ножом распорем и клейстеру подпустим.

— На вас, дурочки, пословица исполнилась: «Шей да пори, не будет пустой поры».

Коня в гости зовут не мёду пить, а воду возить

Рис. Е. Корегиной Как-то бабушка, повязавшись кружевной косын­кой, сказала Ване:

— Меня пригласила к себе чай пить одна дама. Я вернусь через час.

Часа полтора Ваня ждал бабушку. Его утешала старуха соседка:

— Сейчас придёт твоя бабка. И к какой она даме чай пить ушла.

Наконец бабушка появилась. Соседка ахнула:

— Подружка, чем ты руки замарала? Что к чаю-то подавали?

— Лак чёрный.— Бабушка рассмеялась и села рядом.— Ну, слушайте. Встретила я утром новую свою знакомую. Умоляет прийти на чашку чая со свежим мёдом. Прихожу к ней. Она меня тащит к буфету:

«Посмотрите, бабулечка, что наделал столяр — запятнал чёрным лаком наружную полку буфета и ушёл. И лак оставил. И две недели не пока­зывается».

«Эти пятна надо циклевать, то есть отскоблить, и два раза покрыть полку лаком».

Дамочка со слезами обняла меня:

«Бабулечка, завтра день моего рождения! Будут гости. Вот вам лак и кисточки. Займитесь этой полочкой, а потом я угощу вас чаем с медком».

Деваться некуда. Я стеклом пятна отскоблила, два раза полку лаком крыла и сушила. Говорю:

«Принимайте работу, сударыня. Я домой спешу».

«Бабулечка, я вас мёдом и чаем хотела угостить».

«Коня в гости зовут не мёду пить, а воду во­зить»— старинная пословица».

— Ну, и много ли ты заработала? — засмеялась соседка.

— «Подали спасибо, да домой не донёс». Это тоже пословица.

Плотник думает топором

Рис. Е. Корегиной Ваня и бабушка наблюдали работу плотника, который обновлял ограду и крыльцо напротив Ва­нина окна.

— Гляди, Ваня,— говорила бабушка,— плотник выбросил дряблые доски из ограды. На месте остались крепкие доски, но между ними оказались просветы разной ширины. Чтоб закрыть просветы, плотник взял новые доски и начал обтёсывать их, сообразуясь с шириной просветов. Теперь плотник посадил новые доски между старыми. И так они плотно сели меж старыми, будто век тут сидели. Теперь хоть молотом бей, ни одна доска не выскочит. И гвоздей не надо. Не гвозди держат, а добрая пригонка.

Рис. Е. Корегиной Теперь мастер принялся за крыльцо. Крыша на крылечке была как шапка старая: виду не давала, на глаза лезла. Подпирали крышу два столба, вкопанные в землю. Плотник выкопал оба столба и выдернул из земли. Оказалось, столбы сильно подгнили. Плотник начисто отрубил всю гниль и слегка обтесал столбы снизу. Далее, на место ниж­ней худенькой ступеньки он кладёт добрую. По концам колоды (колода — грубо обтесанное бревно или кусок дерева) вырубил гнёзда и одним махом посадил в эти гнёзда оба столба.

Так всё рублено и тёсано соразмерно, будто эти столбы выросли из колоды и верхушками своими приподняли кровлю (кровля – крыша) крыльца. Крылечко теперь смотрит молодцевато и щеголевато.

Теперь плотник сдумал привести крылечные столбы в полную красоту. Он вырезал на столбах пояски, будто браслеты надел. Звенья между пояс­ками сверху и снизу закруглил. Получилось, будто столбы составлены из кувшинчиков. Просто всё и нехитро, но как нарядно! Простая снасть топор, но в умелых руках всякое дело родится красовито. Неправильно говорят, что, например, живописец — это художник, а плотник, столяр — это просто рабочий.

Живописец что сдумает, то изобразит краской, кистью. Можно сказать, что живописец думает кистью.

То же можно сказать о плотнике. Плотник что задумал, то сделает топором. Отсюда и пословица: «Плотник думает топором».

Собирай по ягодке — наберёшь кузовок

Рис. Е. Корегиной У Вани была бабушка — добрая, приветливая. С малышами говорила весело, каждого утешит и рассмешит. Со стариками беседовала рассудитель­но. Приветливая улыбка всегда была на её лице. Старики говорили: «Хоть какая беда, а эта старуха ладно сдумает, тихонько скажет». Один старичок как-то сказал Ване:

— Твоя бабка из песен сделана, из пословиц сложена.

Читайте также:  Шьем прихваты для штор

— Моя бабушка и рисовать умеет,— сказал Ваня.

— Это особое дело. У твоей бабки есть звание «мастер малярного дела». Она и штукатурное и малярное дело умеет, и краску всякую знает, и древесную породу понимает. В клубе художники с ней советовались, какую краску на чём разводить, чтобы прочно было и красовито.

Вот как-то раз Ваня допытывался:

— Бабушка, о чём ты разговаривала с Митей-паркетчиком? Ты кивала головой и говорила: «Вер­но, работа любит не молодца, а незалёжливого». Ты ещё сказала: «Глаза страшатся, руки делают». О чём тебе рассказывал Митя?

— Митя рассказывал о своей работе. Очень любопытно.

Митя — художник. Но работает не краской, не кистями. Он украшает деревянным узором шкатул­ки, столы, шкафы.

Под рукой у Мити тоненькие дощечки из дерева разных пород. Тут красное дерево, чёрный дуб, коричное дерево. У каждого дерева свой цвет.

Рис. Е. Корегиной

Распилены эти дощечки на квадратики, шашеч­ки, кружочки. И Митя выклеивает этими шашеч­ками узор на шкатулке или на шкапчике. Эти деревянные листочки присаживает один к другому на клею.

Иногда узор простой, полоски идут сверху вниз, но у Мити выходило красовито и нарядно. Дорожка чёрная, коричневая, потом дорожка чёрная, потом красная, белая.

Эти дорожки повторяются в том же порядке. Благодаря прозрачности цветного дерева любая вещь кажется богато украшенной.

Недавно мастер поручил Мите выклеить столеш­ницу — верхнюю доску стола — и сказал:

— Это заказ от академии. Сроку дано две не­дели.

Митя с жаром принялся за дело. Обдумал ри­сунок и в один день закончил верхний угол и сам пришёл в восторг от своей работы.

Целую неделю Митя радовался, что ему дове­рена такая важная работа. Утром проснётся рано и до полдня валяется в постели. В воображении своём видит работу законченной, любуется ею, всплёскивает руками от радости; одеваясь, танцует и поёт. На минуту присядет к столу, подберёт нужные дощечки, но радость подмывает его. Бежит на улицу, встречает приятелей:

— Подумайте, ребята, моим художеством будут любоваться профессора и академики.

Вечером побежит в кино.

За неделю работа не подвинулась ни на полми­зинца. В субботу вечером Митя вдруг устал весе­литься. Снял газету, которою была прикрыта доска, и смутился, и испугался. Прекрасно сделанный узор одиноко красовался, как цветок на фоне голой земли.

Рис. Е. Корегиной

Митя всплеснул ладонями:

— Что я наделал! Сроку осталась одна неделя. Я не успею ничего.

Часом позже мастер, проходя двором, увидел, что на крылечке сидит Митя.

— Митька, ты плачешь?

— Мастер, я обманул ваше доверие.

— Иди покажи мне твою работу.

Зашли в Митину комнату. Взглянув на столеш­ницу, мастер сказал:

— То, что ты сделал, сделано отменно и прекрасно.

— Мастер, милый, какие же участки надо от­хватывать мне каждый день, чтобы поспеть к сро­ку? Работа будет тяп-ляп, а я привык красовито и тщательно.

— Слушай меня, Митя. Я твой начальник и даю тебе норму работы: каждый день выклеивай и от­делывай на доске столько, сколько покроет твоя ладонь. Ни меньше ни больше. И дело будет по­двигаться, и отделку будешь производить не спеша, в твоём вкусе.

Митя прилежно, как ученик, начал выполнять урок, данный мастером.

Митя сначала не верил, что при такой малой норме успеет кончить работу в срок. Пригоняет пластинки одну к другой тщательно — комар носа не подточит. Но окинет глазами, сколько ещё пу­стого места остаётся, и испугается. Однако глаза страшатся, а руки делают.

А руки у Мити были золотые.

Тихо подвигалась ладонь по доске, и вслед за движением художной руки доска превращалась в цветущий сад.

За сутки раньше срока Митя закончил работу. Пригладил утюгом и вылощил волчьим зубом (при полировке дерева иногда пользовались волчьими или медвежьими зубами, которые не царапая дерева, помогали вылощить (отполировать) его).

Мастер долго любовался работой, потом молча обнял Митю.

Бабушка закончила свой рассказ словами: «Со­бирай по ягодке — наберёшь кузовок».

Сказка скоро говорится, дело мешкотно 1 творится

( 1 — мешкотно – медленно, от слова «мешкать», медлить)

Рис. Е. Корегиной Давно это было. Меня тогда кликали не бабуш­ка, а тётенька. Я в городе пристрастилась к маляр­ному мастерству. Но о родной деревне тосковала.

Тут сорока на хвосте принесла вести, что дирек­тор нашей деревенской школы своими силами об­новляет давно обветшалое школьное здание. Я стремглав полетела из города в деревню. Директор обрадовался мне, как майскому дню. Догово­рившись с ним, побежала смотреть школу.

Плотники перекрывали школьную крышу. А два мужичка, печные мастера, месили босыми ногами глину. И так-то потешно, подбоченясь, плясали друг перед другом. То опять кружатся, взявшись за руки.

— Дядюшки хорошие, слышала я, что три печи подрядились вы сложить в три недели. Вряд ли вы успеете вовремя.

Читайте также:  Профессия шить головные уборы

— Нас не двое, а трое. Старший заболел: ко­лени и локти покою не дают.

Я взяла на себя внутреннюю отделку: покрыть мелом потолки, стены, печи. Мел преподнесла наша речка, в половодье вымыла крутой берег. Объ­явился самородный мел. Этого мела мы наломали целый воз. Я с помощницею стала этот мел дробить, на ручных жерновах молоть, просеи­вать.

Сказка скоро говорится, дело мешкотно творит­ся. Мел дробила, мел молола, мел сеяла. Тут в мелу и усну, недосуг нос утереть, три недели на это потратила.

Рис. Е. Корегиной

Старухи меня жалеют:

— Ох, мастерица, ты как есть кукла белая, глиняная. И личность на вершок (вершок – старинная мера длины, около 4,4 см) оштукатурена. Давай мы тебя на речке отмоем.

А назавтра за мной из школы бегут:

— Тётенька, иди с печниками прощаться! Они сегодня домой уходят.

Я со всех ног по деревне лечу. Собаки с цепей рвутся, на меня лают, малые ребята со страху ревут.

Я в школу порог переступила. За столом дирек­тор сидит и два молодых мастера. А старый мастер, такой прекрасного вида старец, руками на клюшку опёрся, в сторонке находится. Они меня увидели и покатились со смеху:

— Кто ты, статуй алебастровый? (алебастровый – сделанный из алебастра, разновидности гипса) Человек ты или привидение?

Я их не слушаю, я мастерству дивлюсь: каждая печь как город возведена, а выглядит как игрушеч­ка. И кирпичики, и карнизы, и уголки — всё сла­жено хитрым вымыслом.

Рис. Е. Корегиной

И я ахнула от восхищения:

— Отсохни мои руки, если я это художество буду слепым мелом мазать!

Пречудный старик, старый мастер, подошёл, об­нял меня за плечи:

— Ты, дочка, сама истинная художница, но побелка необходима. Побелка будет свет дневной отражать, а в школе светлость — первое дело.

— Если начальник какой прикатится, каким глазом взглянет!

— Ответственный человек был. Вот оставил по­хвальный лист с благодарностью на имя каждого мастера. А вот здесь договорённые деньги сполна. Ты, старший мастер, первый расписывайся в получении.

На лицо старику будто туча накатилась:

— Шутить изволите, директор? Я сюда прихо­дил заместо прогулки. Только два человека рабо­тали здесь. Они как птички вокруг гнезда сновали. Я на стуле сидел, палец о палец не колотил. Ни­какого касательства ни к деньгам, ни к похвалам не имею.

Рис. Е. Корегиной К старику прискочили два других мастера:

— Не гораздо твоё слово, государь-дедушка. Мы у работы летали как птички, потому что ног под собой не чуяли от радости. Веселились тому, что при нас находишься. Твоя личность силы придаёт. Твоего труда здесь большая половина, а ты и малую законную треть не признаёшь. Или ты, государь-каменщик, не ведаешь, что всё наше окружное сословие — и мастера и подмастерья, может, нас триста человек,— тебя знаем и тебя называем: ты наше угревное солнышко.

Лицо старика просветлело:

— Детища мои, вот это и есть мне самая ве­ликая награда! А денежная придача как полынь горька.

Я не стерпела этой преславной тяжбы, вышла на улицу и заплакала. Следом выбежал и директор, схватил железную клюшку и начал звонить в чу­гунную доску, что висела у крыльца школы.

Рис. Е. Корегиной На этот набат вышли три мастера, сбежалась толпой вся деревня. Директор статно и внятно обсказал весь спор каменщиков и закончил:

— Вы, честной народ, рассудите: вправе ли старший мастер отказываться от пая?

И весь деревенский люд вымолвил ясно, громо­гласно:

— Приговариваем тебя, государь мастер камен­ных дел, принять этот пай беззвучно. Возьми твою долю непрекословно.

Старый мастер постоял молча, потом большим Обычаем поклонился двум своим каменщикам, по­том тем же обычаем всему народу.

— А ты, бабушка, умываться побежала?

Рис. Е. Корегиной

— Конечно, меня старухи сутки в корыте отма­чивали, потом сутки в корыте стирали, потом в речке полоскали, потом сушили и утюгом гладили. Нет, Иванушка, я с мастерами простилась, клей обдумывать побежала. Без клею побелка не живёт.

Тут опять помогла наша речка-матушка. Нака­зала я мальчишкам ловить рыбу мелкую и крупную сетками и бреднем. Напромышляли они рыбы вдо­воль. Стала я эту рыбу в котлах варить, а уху сливать в вёдра. Это и есть клей, крепкий, терпкий. Тогда я стала в эти вёдра мел сыпать по пропор­ции.

Сыплю и лопаточкой разбалтываю. Эти вёдра снесли в школу. И принялись белить потолки, сте­ны, печки, сени. Теперь белят — из брызгалок фу­кают, а я кистей мочальных навязала и кистями побелку делала, да во всю мочь.

Печи топятся, окна и двери настежь для просухи. И заблестели потолки, и стены, и печи, и сени — как из белого мрамора. Школа наша светом налилась.

Рис. Е. Корегиной

Adblock
detector